Детективное агентство Дирка Джентли [сборник, litres] - Дуглас Адамс

явлений, когда люди не могут найти рационального объяснения. Однако присутствующая в ней доля легкомыслия особенно импонировала Дирку, потому что слова, употребляемые бездумно, будто они не значат ничего существенного, зачастую позволяют просочиться наружу тщательно охраняемым истинам.

Таинственное исчезновение. Осло и кузнечный молот: ничтожное совпадение задело потаенную струну, которая издала маленькую нотку. Тем не менее именно эта нотка зазвучала посреди равномерного дневного шума, и к ней присоединились другие ноты той же высоты. Божий промысел, Осло и кузнечный молот. Человек с кузнечным молотом пытается улететь в Норвегию, но ему не дают, он выходит из себя, а в результате — стихийное бедствие. Божий промысел.

Если, думал Дирк, существо было бессмертным, оно оставалось бы в живых по сей день. По крайней мере в этом и заключается смысл бессмертия.

Откуда у бессмертного существа паспорт?

Вот именно, откуда? Дирк попробовал представить, что произошло бы, если, допустим, Тору — одному из скандинавских богов, тому самому, с огромным молотом в руках, — пришлось бы объяснять, кто он и почему у него нет свидетельства о рождении. Никого из работников паспортного стола эта новость бы не огорошила, не повергла бы в шок, не послышалось бы удивленных возгласов. Единственное, с чем он столкнулся бы — с обычной безнадежной бюрократической твердолобостью. И дело не в том, поверил бы ему кто-нибудь или нет. Им нужно свидетельство о рождении — и все тут. Он мог сколько угодно извергать на них свой божественный гнев, но если свидетельства о рождении нет, к концу рабочего дня Тора попросили бы покинуть помещение.

А кредитные карточки?

Если, согласно тому же вольному допущению, бог Тор жив и по какой-то причине обитает где-нибудь в Англии, то он, по всей видимости, будет единственным человеком в этой стране, кого не донимают настойчивыми приглашениями получить карточку «Америкэн экспресс», а затем угрозами отнять эту самую карточку, и кому не присылают пошлых коричневых конвертов с бесплатными каталогами, полными роскошных фотографий всякой дребедени.

Дирк решил, что идея вполне заслуживает внимания.

Конечно, если только это единственный живой бог на свете. Что — с учетом первого абсурдного допущения — вряд ли возможно.

Всего на секунду представьте, как господин пытается выехать из страны без паспорта и кредитной карточки, располагая лишь умением вызывать гром и молнии. У вас перед глазами, несомненно, возникнет сцена, очень напоминающая случай, произошедший во втором терминале Хитроу.

Но будь вы богом, разве стали бы вы прибегать к помощи регулярных авиалиний, чтобы попасть в другую страну? Дирк догадывался, что одним из преимуществ бессмертных божеств была способность летать без посторонней помощи. Из прочитанных много лет назад скандинавских мифов он помнил, что боги только и делали, что летали туда-сюда, и никто из них не коротал время за поеданием булочек в ожидании рейса. Конечно, мир тогда еще не додумался нанять авиадиспетчеров, установить повсюду радары, системы предупреждения о запуске ракет и тому подобные устройства. И все же стремительный перелет через Северное море — не такая уж проблема для бога, тем более если благоприятствует погода. А уж для бога грома — и подавно, и вы сами знаете почему. Правда?

В голове у Дирка прозвучала еще одна едва слышная нотка и тут же утонула в окружающем шуме.

На мгновение он задумался, каково это — быть китом. Место было вполне подходящим, чтобы как следует представить себе, что чувствуют киты, хотя им, разумеется, привычнее рассекать морские просторы, чем с трудом пробираться на обшарпанном старом «ягуаре» в густом потоке транспорта по Пентонвиль-роуд. Однако на самом деле его больше интересовали песни китов. В прошлом киты подавали друг другу звуковые сигналы через океаны, потому что под водой звук распространяется на гигантские расстояния. Но теперь, когда в любой части океана постоянно гудят судовые двигатели, киты практически потеряли возможность услышать песни или сообщения от своих собратьев.

«Ну и что?» — примерно так относится большинство людей к этой проблеме, и их можно понять. В конце концов, кому охота слушать, что там бубнят друг другу стаи жирных рыб… ах, ну да, млекопитающих.

И все же на мгновение Дирка посетило чувство невосполнимой утраты и грусти от того, что где-то среди бурлящего информационного шума, ежедневно переполняющего жизнь людей, он не мог расслышать несколько слабых сигналов, указывающих на присутствие богов.

По дороге на север, к Ислингтону, проезжая мимо бесконечных пиццерий и риелторских контор, он ужасно разволновался от мысли, какой могла бы сейчас быть их жизнь.

Глава 18

Тонкие стрелки молний тут и там прорезали тяжелые, похожие на обвисшие животы тучи. Небольшой ворчливый раскат грома выжал из неба несколько жалких капель противного дождя.

В небе громоздились разнообразные башни, сучковатые шпили и пики. Они тыкали небо, изводили и распаляли его, и казалось, что небо вот-вот взорвется от отчаяния и утопит все вокруг в жутком потоке.

Высоко в мерцающей темноте за удлиненными щитами замерли в карауле безмолвные фигуры. Драконы, притаившись, не сводили изумленных взглядов со взбесившегося неба, когда Один, отец богов Асгарда, прибыл к огромным железным вратам, ведущим в его владения и далее в сводчатые чертоги Вальхаллы. Беззвучно подвывая, гигантские крылатые псы приветствовали хозяина на пути к месту правления. Между башнями и пиками сверкали молнии.

Способ возвращения в свои чертоги, выбранный великим, древним и бессмертным богом Асгарда, вызвал бы удивление даже у него самого в лучшие годы его жизни — ведь и у бессмертных богов есть лучшие годы, когда их власть наливается полной силой, они питают мир людей и царствуют в нем, потому что в ответ на потребности этого мира боги и рождаются. Он возвращался в большом сером фургоне марки «Мерседес» без каких-либо опознавательных знаков.

Фургон остановился в уединенном месте.

Из кабины выбрался унылый человек с ничего не выражавшим лицом, одетый в серую униформу. Этот человек получил свою работу и выполнял ее всю жизнь благодаря тому, что никогда не задавал вопросов — не столько из-за врожденного чувства благоразумия и такта, сколько потому, что просто не знал, о чем спрашивать. Двигаясь медленно, враскачку, как ложка, которой перемешивают густую кашу, он обошел фургон и открыл задние двери, что оказалось делом непростым, требующим выполнения ряда согласованных манипуляций со множеством щеколд и рычажков.

Наконец двери распахнулись, и если бы здесь присутствовала Кейт, ей на мгновение пришла бы в голову мысль, что в фургоне — как ни странно — перевозят-таки албанское электричество.

Перед взором Хиллоу — так звали мужчину — предстала светлая дымка,